Перу, Мексика, Южная, Центральная Америка - Клуб Мистических Путешествий


 

Главная страница | О нашем Клубе | Путешествия | Статьи | Искусство и Магия | Фото Контакты

Олард Диксон

ТАК  ГОВОРИТ ОРУЛА

 

– Бабалаво, сантерия? – оживился мой собеседник, молодой белый кубинец с красным, намеревающимся облезть лицом.

– Да, неофициальная религия Кубы, сантерия, – подтвердил я, добавляя, – Если не отвлекаю от работы.

Молодой человек держал в руках кожаную папку с меню ресторана, завлекая выгодными ценами на лобстера и мохиту – коктейль на основе белого рома и листьев мяты.

– Когда я говорю о сантерии, амиго, то забываю обо всем, – его лицо озарила широкая улыбка.

На разговор стали подтягиваться люди. Кто-то проходил мимо и остановился, услышав имена ориша – древних духов африканского народа йоруба; другой покинул свой пост за торговой стойкой, чтобы посмотреть на бородатого иностранца, задающего такие не типичные вопросы. Вскоре, вокруг нас собралась целая толпа. Говорили все, причем сразу и громко, активно размахивая руками.

 

В переулке Кайхан Хама в Старой Гаване. Инсталляция кубинского художника

Сальвадора Гонсалеса. Фото автора.

 

– Да вот он, бабалаво, –  парень, представившийся в ходе беседы именем Тимур Гарсиа и сообщивший о своих русских корнях по материнской линии, указал на здоровяка-негра в белой рубашке на выпуск с коротким рукавом. – Он из Матансаса, а здесь, в Варадеро, работает.

Здоровяк закивал и протянул для приветствия огромную ладонь.

– Элисио Лопез, омо Шанго, – представился он, назвав свое имя и принадлежность к духовным сыновьям божества грома.

В доказательство своих слов он залез в карман и показал увесистую связку красных и белых бус, свидетельствующих о его высоком сане в религии сантерия.

– А вот и еще один бабалаво, – Тимур дружески дотронулся до моей спины, указывая глазами на небрежно одетого чернокожего, сидевшего на каменном бордюре через дорогу от нас и издали наблюдающего за происходящим у магазина «ПанАмерика».

В знак уважения к посвящению Тимур кратко перекрестил на груди руки с зажатыми кулаками на манер египетских фараонов.

– У кого санто в голове, сразу видно…

 

Посвященная в таинства сантерии из Варадеро. Куба.

Фото участника экспедиции Ш. Ховенмей.

 

Деревянная скульптура на улице Варадеро. Фото автора.

 

От такого количества бабалаво, сантерианских жрецов и предсказателей культа Ифы-Орулы, у меня закружилась голова. И тут, и там я стал видеть символы той или иной глубины посвящения в традицию: разноцветные бусы – элеке, выглядывающие из под воротников; широкие желто-зеленые браслеты на левом запястье, указывающие на то, что их владелец принял «руку Орулы». Переведя дух, я уточнил:

– Мне нужен падрино – учитель, большой бабалаво, имеющий много духовных детей, – что, как я знал, говорило о силе посвященного.

– Тогда нужно ехать в темпл, в Матансас или Гавану…

Вскоре, в сопровождении Орестеса Бейо Гарсиа, любезно вызвавшегося нам помочь, мы мчались на стареньком Мерседесе 1979 года (раритетные и антикварные автомобили являются отличительной чертой туристических районов), вдоль побережья Атлантического океана в Гавану, столицу несвободного «Острова Свободы», в иле – общину верующих в ориша – Templo religioso «Kole Mocha».

 

Терракотовая скульптура. Культура Нок, Западная Африка.

 

Пра-прародиной сантерии принято считать Центральную Африку, долину Верхнего Нила, где около 40 000 лет назад жил единый могущественный народ тва. В следствие участившейся засухи, народ разделился на четыре большие группы и начал осваивать новые земли. Согласно легендам, те, кто пошли на север стали именоваться меррианами или египтянами, на юг – амазулу или зулусами, на восток – агикуйу, на запад – йорубами. Достигнув побережья Гвинейского залива и смешавшись с местным населением территории современной Нигерии, пра-йорубы основали около 3 – 2,5 тысяч лет назад цивилизацию, известную в археологии, как культура Нок (названа по месту первой находки близ деревни Нок). Они владели искусством керамики и металлургии, оказав значительное влияние на всех своих соседей от Берега Слоновой Кости до Анголы.

 В III веке н.э. цивилизация Нок по неизвестным причинам прекратила свое существование, уступив царству Ифе (йоруб. Иле-Ифе), расцвет которого пришелся на XII XIV вв. н.э. Именно Иле-Ифе, город и государство, состоящее из 25 подвластных царств, йорубы считают основой своей культуры и религии.

В 1452 году Папа римский Николай V своей буллой санкционировал военные походы в Африку и узаконил работорговлю. Через 50 лет первые жители «черного континента» вывозятся с побережья Гвинейского залива и продаются в качестве рабочей силы в Южную Америку и Антильские острова в Карибском море. После распада империи Иле-Ифе и низвержения алафина (царя) Аволе в 1796 году сотни тысяч йорубов попадают в плен к исламизированным племенам фулани и поступают на невольничьи рынки, а оттуда – на разросшиеся к тому времени плантации сахарного тростника, в Новый Свет.

 

Покупка рабов на невольничьем рынке в Африке.

 

 На Кубе среди обращенных в христианство потомков африканских йорубов, которых называют теперь лукуми, и других народов возникает тайная религиозная магико-мистическая традиция – сантерия (от исп. santo – «святой»)[1], которая представляет собой веру в ориша – проявление сил невидимого и непостижимого божества Олодумаре, являющегося основой всего и воплощающего истинное знание в абсолютной форме. Ритуалы, посвященные ориша, и главная особенность культа – вхождение участников в экстаз и состояние одержимости, маскируются танцами и игрой на барабанах. Внешне рабы остаются христианами, но возносят молитвы не Деве Марии, куда обращен их взор, а главному ориша милосердия и сострадания Обатале, куда направлено их сердце. «Пока тело мое гниет на Кубе, моя душа расцветает в Ифе», – поется в одной из песен невольников.

 

Рабы на кубинских плантациях. Старинная гравюра.

 

Сантерианский алтарь с фигурами христианских святых вперемешку с

символами африканских духов. Старая Гавана. Фото автора.

 

Сантерия подразумевает прохождение сложных и длительных обрядов посвящения в традицию: от приобщения новичка к культу, где христианские святые еще рассматриваются как воплощения ориша, до наложения жреческого сана бабалаво через инициацию в таинство Орулы, пророка религии Ифа, где ориша соответствуют африканским божествам и не соотносятся с христианством. Та или иная разновидность изначальной африканской религии Ифа широко распространяется среди невольников Америки и становится известной не только как сантерия, имеющая кубинское происхождение, но и как вуду или водун – на Гаити, кандомбле – в Бразилии и т.д.

В XIX веке всю рабовладельческую Америку сотрясают восстания цветного населения, в ряде случаев заканчивающихся изгнанием плантаторов и освобождением рабов. В этом участвуют не только чернокожие невольники, но и метисы, мулаты, креолы, а так же прогрессивно настроенные англичане, призывающие испанцев искоренить рабство и заменить его вольнонаемным трудом. Сантерия в те годы становится чуть ли не религией сопротивления и постепенно выходит из глубокого подполья, допуская к своим таинствам даже белых. Так, в 1906 году выходит книга кубинского антрополога Фернандо Ортиса «Негритянское колдовство» («Los negros brujos») – первая работа, посвященная сантерии и привлекшая внимание международной общественности к движению «негрисмо». Тем не менее, сантерия на Кубе никогда официально не поддерживалась, переживая то волну гонений на верующих в ориша, то некоторое послабление со стороны властей. По некоторым данным в настоящее время ту или иную степень причастности к сантерии имеют до 60-70 % кубинцев: лукуми, мулатов и креолов. Сантерианские и неосантерианские центры (последние основаны, преимущественно, белыми американцами, изменившими ход многих церемоний, особенно, связанных с жертвоприношениями животных) открыты сейчас во Флориде и некоторых других штатах восточного побережья США. Несколько Темплов, опять же неосантерианского толка, действуют в Европе, являясь частью движения Нью-эйдж.

 

Жертвенный голубь в храме «Kole Mocha». Гавана. Фото автора.

 

Голубя, подвешенного за лапы белой ленточкой к балке переплета, было жаль. Он умирал со вчерашнего дня, смотря уже лишенными надежды глазами на проходящих внизу сантеро в длинных белых одеждах и с шапочками на головах. Неподалеку на керамическом полу томились еще три связанных проволокой узника: пестрая курица, молодой петушок красной масти и сизый голубь. Они тоже были обречены. Не сегодня-завтра их кровь прольется на алтари могущественных ориша, дабы напитать их силой – аше и избавить людей от страданий.

Против проведения ритуалов с жертвоприношениями – эббо, неоднократно выступала общественность, призывая сантерианских жрецов умерщвлять животных только в исключительных случаях и «гуманным» способом, но это в Южной Флориде, а мы были на Кубе, месте, куда лучше не заглядывать «Гринпису». 

– Удача и здоровье людей зависят от количества аше – жизненной силы, – объясняла жена бабалаво по имени Хуана. – Недостаток аше вызывает болезни и приводит к преждевременной смерти. Для выяснения причин дисгармонии прибегают к оракулу Ифы на кокосовых орехах или раковинах каури[2]. Этим и занимается бабалаво. Когда он смотрит на оду – положение орехов, то его горлом завладевает Орула.

Не каждый может стать бабалаво, «Отцом Тайны», как это слово переводится с языка йорубов, к этому нужно иметь призвание. Будущий бабалаво, под присмотром своего духовного учителя – падрино, в течение долгих лет проходит обряды очищения физического тела и своего сознания, постепенно получая допуск через инициации к тем или иным таинствам. Обычно, в начале он становиться служителем ориша пути и «хранителя ворот» Элеггуа. Это дает ему возможность правильного выбора, позволяет увидеть дорогу. Далее, через Элеггуа, он открывает связь с другими ориша, принимая в ходе посвящения кольярес разноцветные бусы, их символизирующие. При прохождении таинства геррерос он становится хранителем атрибутов, например, котелка повелителя железа Огуна, лука покровителя охоты Ошоси и т.д. Через несколько лет он может стать сантеро, то есть пройти сложную процедуру «усаживания» одного из ориша в голову – асер санто. К этому времени он полностью очищается и становится способным понять саму суть ориша, что это не духи и не боги, а различные состояния сознания (ори – «сознание», ша – «выделение»), эманации единого сознания непознаваемого Олодумаре. И только потом его могут посвятить в бабалаво, передать тайны оракула Ифы, вручить священные йорубские книги, управляющие судьбой.

– Это Великая Истина и тайна веры, – говорят ему участники церемонии. – Соедини свою душу с Орулой.

Посвящаемый отвечает:

– Четыре ветра отныне будут моим знаменем. Я последую за теми, кто идет впереди.

 

 

Сантерианские святыни с отан – таинственными камнями 401 силы в супницах.

Община верующих в ориша «Kole Mocha». Гавана. Фото автора.

 

Прежде чем стать бабалаво религиозной общины «Kole Mocha», что означает «Дракон», Мигель Анхель Люис Саяс в течение восьми лет проходил испытания, будучи одиннадцатым из 51 детей падрино Ирете Энтенди (Irete Entendi). После посвящения Мигель принял имя Ирете Нтелу они Шанго (Irete Untelo oni Chango). «Они Шанго», добавленное к имени, буквально означает «личность Шанго», то есть воплощение Шанго, держателя грома и молнии, единственного из ориша, имевшего реальное воплощение на земле.

Легенда гласит, что Шанго, захотев познать смерть, спустился из небесной обители ориша  и стал алафином (царем) африканского города Ойо. Устав от придворных дрязг, он удалился от дел, ушел в лес и наложил на себя руки, повесившись на дереве айан. О случившемся узнал его отец Обатала, первый из ориша, создатель человечества и духов. Он вызволил сына из Ику – страны мертвых и вернул бессмертие.

Как и все бабалаво, Мигель-Ирете был жрецом Орулы, великого ориша, знающего судьбы людей, Первого Бабалаво. Сам Орула научился искусству предсказания будучи закопан под пальмой во исполнение проклятия, наложенного отцом всех ориша Обаталой.

 

Крест, стилизованный под «Топор Шанго. С. Гонсалес.

Кайхан Хама, Гавана. Фото автора.

 

Священное слово о бытие ориша

 

Вначале всего была Аше, и в ней было все и ничего. Когда в пустоте мира Аше возникла мысль, она превратилась в Олодумаре. Когда Олодумаре начал действовать, он стал движением – Олофи. Первое действие Олодумаре-Олофи породило Обаталу – воплощение продуктивного сознания.

Обатала разделился на мужское и женское воплощение: Одудуа и Йемму. Вторичное соединение силы полов рождает ориша – сознание стихий, действующих согласно своей природе и положенным ита (правилам).

Олодумаре создает жизнь и удаляется от мира, поделив аше между детьми (ориша) Обаталы. Обатала наделяет людей разумом, что дает им возможность понять мир через раскрытия в себе состояний первичного сознания.

Сам Обатала и шесть его великих детей (очи-ориша, тех, что можно «усадить» в голову) начинают помогать людям справляться с болезнями и достигать просветления: знающий пути Элеггуа, громовержец Шанго, хранитель железа Огун, мать океана Йемайя, богиня чувственности и пресной воды Очун (Ошун), хранительница кладбищ и ветров Ойя. Обатала отражается в теле человека как мозг; Элеггуа – нервная система; Шанго – кости и мужские половые органы; Огун – связки и сердце; Йемайя – печень и женские половые органы; Очун – кровь, системы  пищеварения и выделения; Ойа – легкие и дыхательные пути.

 

Иллюстрация к легендам об ориша: Шанго. Фото автора с кубинского оригинала.

 

Около 10 000 лет назад в Оруне – небесной обители ориша происходит первое кровосмешение: Огун соединяется со своей матерью Йемму, женской ипостасью Олодумаре. Одудуа, мужская ипостась Олодумаре, прогоняет Огуна учить человечество ковать железо и трудиться, а Йемму обязывает похоронить заживо следующего ее ребенка. Когда у Йемму рождается Орула, она следует наказанию Одудуа и закапывает сына по шею у дерева ироко. Будучи обездвижен, Орула учится с помощью Элеггуа искусству предсказания будущего по упавшим и разбившимся орехам. Элеггуа убеждает Одудуа снять проклятие и освободить Орулу, после чего отверженный сын становится пророком и отдает знание священных оду, положений переменчивой судьбы, людям.

 

Символ ориша Орулы – белый слон. Фото автора.

 

– Все в мире имеет аше – жизненную силу, ори – сознание и оду – 256 перемен, которые описаны в Книге Ифы, – Ирете Нтелу положил сухощавую руку с четырьмя бисерными браслетами и часами поверх них на книгу в черном потрепанном переплете со следами заломов.

На мгновение он застыл с закрытыми глазами, словно увидев внутренним взором картины из жизни ориша, одновременно подчеркивая важность своих слов и предоставляя слушателю возможность подумать. Его лицо, прикрытое козырьком кепки с надписью «Mega», выражало неподдельное благоговение. Сейчас он был не просто человек в белой майке и джинсах, как он предстал, появившись перед нами с охапкой листьев, завернутых в газету с революционной речью Фиделя, а бабалаво, хранителем тайн.

 

 

 

Сантерианские алтари: держатель железа Огун (слева), громовержец Шанго (справа),

хранитель целебных трав Осаин. Фото автора.

 

Ориша, как правило, не изображают в виде конкретных воплощений, заменяя их атрибутами, служащими для концентрации во время ритуала: нагромождение ножниц, ножей и молотков в ржавом от крови котелке – для Огуна; цепь громовержца и лошадь – для Шанго; белый горшок с камнями внутри, увенчанный короной – для Обаталы.

Вымазанные до плеч белым порошком сухой пыли какао, каскарией, – «для защиты и здоровья» – мы сидели на коленях перед керамическим слоном с весело задранным вверх хоботом. Подвязка из зеленого и желтого бисера свидетельствовала, что он покровитель бабалаво – Орула. На черепах неизвестного животного с небольшими рожками покоилась перевязь из разноцветных бус и косточек. Рядом лежала таблеро – гадательная доска из дерева ироко, того самого, у которого Орула получил знание оду.

Ирете заговорил на языке Ифы, йоруба, касаясь оленьим рогом, абани, наших голов и сочленений. Так он представлял членов экспедиции Оруле и передавал то, зачем мы появились здесь, чего хотим. Для прояснения дальнейшего пути и степени открытия тайн требовалось провести предсказания на оби, кокосовом оракуле.

У африканских йорубов для этих целей служат священные орехи колы. Именно по ним Орула (в Африке – Орунмила, Ифа) учится предсказывать будущее[3]. Ввиду отсутствия на Кубе дерева кола для обрядов Ифа используют продолговатые кусочки скорлупы кокоса.

 

Орехи дерева кола.

 

► Кола (Cola) – вечнозеленое дерево подсемейства Стеркулевые (Sterculioideue) семейства Мальвовые (Malvoceae). Различные виды колы широко распространены в тропической Африке. Семена видов кола блестящая (Cola nitida) и кола заостренная (Cola acuminate) – коричневые дольчатые орехи – съедобны и служат для местных жителей продуктом обмена и торговли, являясь ранее денежной единицей (кола-гура).

Орехи колы содержат кофеин (в сложном соединении с колакатехином и танином), теобромин, колатеин, свободный колатанин, дубильные вещества, глюкозу, жирные масла и камедь. При употреблении алкалоиды колы оказывают возбуждающее действие на нервную систему, стимулируют работоспособность при длительных физических нагрузках, служат афродизиаком. Большие дозы вызывают сердечную аритмию и могут спровоцировать эпилептический припадок и инфаркт миокарда.

В 1886 году в Атланте фармацевт Джон Пембертон, в ходе экспериментов с листьями коки (Erythroxylum coca) и орехами колы, придумал тонизирующий напиток, который получил название по входящим в него компонентам – «Coca-Cola». Он был запатентован как лекарственное средство от нервных расстройств и изначально продавался в аптеке. Через 10 лет производителей обвинили в том, что кока-кола вызывает агрессию у негров из городских трущоб, побуждая их нападать на белых людей. После этого в напиток перестали добавлять свежие листья коки, содержащие активное наркотическое вещество кокаин, а потом и орехи дерева кола.

В традиционных религиях Африки, особенно в традиции Ифа, орехи колы используют для ритуалов очищения, инициации, предсказания и подношения божествам. На Кубе, где нет колы, но есть культ Ифа (сантерия), источником кофеина и теобромина, необходимых алкалоидов для выполнения обрядов, служит каскария – сухой порошок, остающийся от производства шоколада, так называемое какаовая пыль (Theobroma cacao).

 

Ирете Нтелу они Шанго делает предсказание на доске таблеро сомощью каскарии.

В левой руке – олений рог абани. Фото автора.

 

Сухой стук экуэле, восьми кусочков кокосового ореха, связанных вместе цепочкой… Речитатив на йоруба… Полумрак гадательной комнаты с черепами, деревянными идолами, запахом крови, сигар и рома. Это обычный дом в беднейшем квартале Старой Гаваны, храм традиции сантерия «Дракон». Ирете просит разжать кулаки, в которых я держу гладкий черный камень, означающий «да», и такого же цвета большой орех – «нет». Все это переходит в руки бабалаво.

– Высунь язык, – вдруг говорит он на испанском.

Касается рогом абани моего языка и пола, языка и фигурок духов, языка и других предметов на алтаре.

– Тебе нужно много говорить, – отвечает он на немой вопрос. – Важно, чтобы слова были не внутри, а на языке.

Камешек и орех ударяются друг о друга в моих ладонях. Я развожу кулаки. В одном из них зажат утвердительный ответ, в другом – отрицательный. Уточнений не требуется, все за меня скажут они.

Снова экуэле ударяется о пол, вновь слышится пение на далеком африканском языке… Когда все кокосы экуэле выпадают одними сторонами, Ирете делает сбрызгивание, погружая олений рог в сосуд с водой, и повторяет выброс, записывая значения в книгу: кружок – это выгнутая сторона вверх, палочка – вниз.

Я почти потерял ощущение времени. Резкие и громкие удары абани вернули меня к действительности. Ирете находился словно в полусне; шапка съехала на затылок, открыв лоб и полузакрытые глаза.

– Тебя не ждали в этом мире.., – пауза. – Думали, родится девочка, а пришел ты. Это не мои слова, так говорит Орула.

Я кивнул в знак того, что соглашаюсь с этим.

– Ты унаследовал плохую кровь. Остерегайся заражения от железа. Так говорит Орула.

Рог стучит о плитки пола вновь.

– Среди твоих родственников у тебя нет друзей. Лучше не принимай пищу вместе с ними. Так говорит Орула.

Ирете взглянул на свои заметки, а потом – в раскрытую книгу Ифы.

– Орула говорит, что ты много страдал, и у тебя нет детей. Это ведь так?

Я был поражен глубине и точности этих и многих других слов оракула, которые сыпались на меня в течение часа, как из рога изобилия. Особенно, поразила осведомленность Орулы в том, что моя бабашка добровольно ушла из жизни на манер алафина Шанго.

Отложив в сторону рог и экуэле, Ирете изучающее осмотрел меня с ног до головы.

– Не пойми меня неправильно, но в твоем амулете, – палец бабалаво указал на бронзовое зеркало и связку вместилищ для духов, переданных мне в разное время великими шаманами, – не хватает очей, удачи. Здесь должен быть Инче Осаин, тот, кто знает травы. Пойдем, я покажу…

Мы переступили порог совсем маленькой тайной комнаты в углу зала за ни чем не примечательной обшарпанной дверью. Бетонный пол, стены, выкрашенные голубой краской, везде следы крови и много пустых, но закупоренных бутылок.

– Сюда нельзя заходить женщинам, – сказал бабалаво. – Здесь – брухо, колдовство.

 

Жертвенник ориша растительности Осаина. Фото автора.

 

Центральное положение в комнате занимала человеческая голова с желтыми от времени костями черепа. В древности жрецы тайного общества Огбони[4] после смерти правителя отрезали у умершего голову, очищали и изготовляли чашу, из которой новый алафин должен был выпить особый напиток и съесть сердце, чтобы безошибочно уметь отделять правду от лжи. Слева и справа от черепа возвышались окровавленные фигурки одноногих и безруких, как бы улыбающихся существ. Из прочитанных книг я знал, что в бутылках запечатаны души людей, которые применяются в некоторых мистических обрядах.

– Это Осаин, ориша медицины и лекарственных трав, – Ирете указал на одну из фигурок-инвалидов. – Он потерял руку, ногу и глаз в битве; лишился слуха на одно ухо, зато другим слышит все, даже то, что происходит в Москве. Недостающие органы ему заменяет лес. Осаин даст тебе амулет и приготовит омиеро, настой из трав для омовения.

Ирете посмотрел на меня, как бы оценивая еще раз:

– Пока, ты – алейо, человек, который может в будущем стать сантеро, пройти полное посвящение, но для начала необходимо заручиться поддержкой Элеггуа, чтобы он открыл дороги. Ифа говорит[5], что ты должен прийти сюда через два дня. За это время я подготовлю все необходимое для омиеро и эббо, жертвоприношения.

 

«Поднося ориша животных и растения, смертные пытаются склонить их к ответным дарам, – пишет Джозеф Мерфи в книге «Сантерия: африканская религия в Америке». – Жизнь за жизнь, аше за аше – люди живут в постоянном обмене энергией»[6].

 

Дверь в иной мир в переулке Кайхан Хама. С. Гонсалес. Фото автора.

 

Сколько это: два дня? В моем случае они растянулись на пять лет, проведенных в пространстве духов сна, где у меня была жена – африканская девушка с нежной, как бархат кожей цвета горького шоколада.

Мы познакомились, когда ей было лет 14 – 16: длинные черные волосы, заплетенные в тонкие косички, простое платье на худеньком теле с небольшими округлостями не оформившихся грудей. Она красила валиком обои в моем кабинете в светло-коричневый цвет. Это дало мне повод понять, что я нахожусь во сне – есть такая техника, когда знаешь, что спишь, и все происходящее тебе снится. Мы немного повздорили из-за того, что краска попадала на ковер. Потом – помирились. Я опустил руки на ее плечи, на что она спросила:

– Ты тоже этого хочешь? – Лямка ее легкого платья заскользила вниз.

Нет, тогда я еще не хотел. Меня ждали два чернокожих приятеля в набедренных повязках. На газоне перед домом они охотились на больших белых червей, метая в них копья. Это была магическая практика, и я немедленно присоединился, добыв парочку.

Мы встретились с ней вновь в «Доме Свободных Людей», куда вели все дороги, и не попасть туда было совершенно невозможно, потому что реальность как бы заворачивалась вокруг него. Она предстала настоящей красавицей с восхитительным телосложением, от которого нельзя было отвести взгляд сновиденческих глаз. Потом у нас родились странные дети с вытянутыми головами, но, какие уж получились.

Как-то я спросил ее:

– Как можно задержаться в твоем мире?

– Не знаю, – ответила грустно она. – Наверно, для этого нужно умереть в твоем…

 

Целители Западной Африки используют технику осознания себя внутри сна в магических целях, считая, что ее дал людям Эшу (Элеггуа – в традиции сантерия). Есть сведения, что для вызывания ярких и пророческих снов, а также для общения с предками некоторые африканские народы, в частности, кхоса, химбу и зулу (зулусы) используют растение, имеющее местное название «Белый путь» (undlela ziimhlophe). Его часто идентифицируют как смолевку (Silene capensis, Silene undulate) из семейства Гвоздичные (Caryophyllaceae), хотя реальных оснований так считать не достаточно. Корень растения «Белый путь» применяется в целительской практике для нахождения нужного направления воздействия и входит в состав магического сбора, называемого убулаву (от ukulawula – «управлять»). Напиток убулаву дают посвящаемому в таинство для «нисхождения света» после трехдневного экстатического испытания на дне реки, в ходе которого он встречается со змеей, охраняющей вход в подземный мир, и старой женщиной, благословляющей его на занятие целительством[7].

 

Порождение сна. Сюрреалистическая скульптура

С. Гонсалеса. Фото автора.

 

Французский путешественник Пьер-Доминик Гэсо, проводивший в 1953 году этнографические исследования народа тома (Гвинея), сообщает о своем наблюдении в Сагпау выхода тела сновидений у одного знахаря по имени Вуане следующее:

 «Легкий шорох над головой выводит меня из размышлений. Я внимательно смотрю на потолок, сделанный из циновок, уложенных на легкую решетку из тонких жердей. Там все неподвижно. Я стараюсь не слушать непрерывного шороха пальмовых листьев…

Шорохи ослабевают. Я с усилием закрываю глаза и стараюсь заснуть. Вдруг царапающие звуки возобновляются с еще большей настойчивостью. С пронзительным скрипом открывается дверь.

На пороге стоит Вуане в коротком бубу, в коротких штанах и с непокрытой головой. Но ведь он здесь, у моих ног, на своей циновке. Он лежит на боку, повернувшись ко мне спиной. Я вижу его бритый затылок. Между нами на земле стоит лампа, горящая тускло, как ночник. Я не смею пошевелиться и, затаив дыхание смотрю на Вуане. Он какое-то мгновение колеблется, наклоняется, проходит под гамаками и медленно укладывается в самого себя…

Утром не было сказано ни слова о событиях прошедшей ночи. Мы даже избегали говорить о скрипе, который слышали все. Улучшив минуту, когда мы с Вуане остались наедине,  я спрашиваю его:

– Ты выходил сегодня ночью?

– Выходил, – отвечает он спокойно.

И еле заметная ироническая улыбка появляется на его губах».[8]

 

Бабалаво Ирете готовит омиеро. Фото автора.

 

Когда мы пришли в общину «Kole Mocha» через два дня по времени яви, то застали бабалаво Ирете Нтелу «колдующим» у большого глиняного горшка. Вокруг в беспорядке валялись подвядшие листья и стебли самого различного вида, стояли склянки и бутылки с сомнительным на вид содержимым.

– Ибору ибойайбо чече, – произнесли мы древнее непереводимое приветствие бабалаво, страшно коверкая с непривычки слова.

Это его развеселило. Ирете вообще был открытым и улыбчивым человеком, недаром носил «санто» в голове. На нем была белая шапочка с красной полосой, немного походившая на поварской колпак, особенно, в данном случае, голубые джинсы с топорщившимися накладными карманами и майка с изображением крылатого чудовища. Через правое плечо перекинута связка из разноцветных бус, говорящая о пройденных инициациях.

– Записывай, – кивнул он мне и начал быстро называть по-испански растения, которые бросал в горшок с водой.

– Стой, стой, стой! – запротестовал я, не разбирая ни слова.

 

Рабочий момент: Ирете и Орестес объясняют значение трав. Фото участника экспедиции.

 

На помощь пришел наш верный проводник и переводчик Орестес, с которым мы приезжали в Гавану еще в первый раз. К этому подключился еще один доброволец по имени Хосэ Луис, безработный геолог, учившийся когда-то в Алма-Ате и живший в двух кварталах от Темпла. Хосэ был посвящен в сантерию и имел «руку Орулы», браслет из желтого и зеленого бисера, который стеснялся носить. Взяв у меня блокнот и ручку, он аккуратно стал выписывать в столбик испанские названия растений, дублируя их русскими буквами и заблаговременно оставляя пустое пространство для пояснений, если я захочу их сделать.

В состав моего очистительного омиеро, которое и готовилось в горшке, входили следующие растения:

Эспанто Муэрто (Espanta Muerto) – «чтобы быть подальше от мертвых»;

Фосфорито (Fosforito) – «снимает отрицательное»;

Абрэ Камино (Abre Camino) – «открывает дороги»;

Венседор (Vencedor) – «чтобы быть удачливым»;

Сиэмпрэ Вива (Siempre Viva) – «всегда живая».

 

Растения, приготовленные для омиеро. Фото автора.

 

Ботанический словарь – отдыхает. Ни одного из этих названий я не нашел даже в специализированной литературе, посвященной «эве ориша», использованию растений в сантерии.

Помимо этого, Ирете бросил в горшок горсть каскарии (белый порошок какао); влил из бутылочки мед, с удовольствием облизав краешек горлышка; добавил «пыль Орулы» (Ase Orunmila), состоящую из высушенной крови различных животных; положил снадобье Ори Монтего (Ori Montego). Вероятно, чтобы убить меня совсем, н извлек из стеклянной банки с плохо пахнущем содержимом небольшую лопаточную кость и сказал, высыпая содержимое в горшок:

– Авагдо (Awagdo) – одна тайная рыба и большая крыса, которая живет на дереве. Очень сильное средство.

Успокаивало то, что это не нужно было пить.

Теперь следовало оплатить ритуал, очистив «грязные деньги» и положив их перед белым слоном, изображавшим Орулу. Это делалось так: становимся на колени, берем деньги (кубинские конвертируемые песо (CUC), созданные специально для иностранцев и не имеющие за пределами Кубы никакой ценности), помещаем их между ладонями, прикасаемся ко лбу, левому и правому плечу, груди, целуем, кладем и медленно отходим с почтением. Все это выглядит довольно забавно, но реально возведено в традицию. Чем выше посвящение, тем больше стоит обряд, всегда включающий жертвоприношение животных, которых помощникам бабалаво надо купить. В древности, африканские тайные общества йорубов, такие как Геледе, Огбони, Эгунгун, Оро и другие, оказывали сильнейшее влияние на политическую власть. Без признания тайных обществ на трон не мог взойти ни один правитель. Сейчас для прохождения обрядов сантерии обычные кубинцы, зарабатывающие в месяц совсем немного, в пересчете – 40-50 долларов США, вынуждены копить на свое посвящение много лет. Часто, им помогают родственники, отдавая свои сбережения в случае необходимости ритуала вследствие болезни, неудачи в делах, других сложных жизненных ситуациях.

В нашем случае обрядов было несколько. Моя жена Шончалай проходила кольярес, «посвящение бусами» ориша женской силы Очун, а я – геррерос, для чего специально была изготовлена из цемента голова повелителя дорог Элеггуа с глазами и ртом из раковин каури. Дело в том, что, согласно древнейшей традиции, у каждого человека, помимо физических отца и матери, есть еще и родители ориша, накладывающие особые наклонности и характер. Правильный выбор ориша для того или иного типа посвящения зависит от предсказания Ифы и от толкователя значений оду – бабалаво.

Амулет от ориша трав Осаина представлял собой закупоренную с вложениями большую раковину лесной улитки, слизь которой когда-то использовалась, как яд для разгласивших тайну культа.  Все это покоилось на алтарях, над которыми должно было состояться эббо, жертвоприношение, для передачи аше, жизненной силы. Обстановка накалялась, но особого напряжения не чувствовалось. Бабалаво и его помощники были абсолютно невозмутимы, ведь это им приходилось делать далеко не в первый раз. Работа у них была такая – помогать людям обрести себя.

 

Эббо: головы ориша перекрестков Элеггуа в храме «Kole Mocha». Фото автора.

 

Любой сантерианский обряд начинается с обращения к Элеггуа, хозяину перекрестков:

 

Элеггуа, тот, кто знает дороги,

Тот, кто держит путь к Олодумаре,

Тот, кто дает Оруле знаки оду,

Ты тот, чьи слова всегда уважают.

 

Открой все дороги,

Сделай их ясными,

Дай пройти мне и тем,

Кого я веду за собой.[9]

 

Ирете зажег белые свечи и дал поцеловать их участникам обряда. На гадательном круге таблеро появляются знаки, начертанные его рукой: Элеггуа разрешает нам войти. Во имя ориша бабалаво отщипывает от расколотого кокоса мякоть и крошит ее у алтаря, сопровождая речитативом на языке Ифа. Его помощники подпевают, вставляя на йоруба слова заклинания.

Четвертинки кокосового ореха с сухим звуком падают на мраморный пол, открывая оду гендерного равновесия начал: две – открыты, две – закрыты. Ирете очень доволен, он улыбается. Кто-то приносит испуганную рыжую курицу. Похоже, она уже знает, что должно произойти, но безуспешно сопротивляется своей судьбе, трепыхаясь в руке бабалаво.

Держа курицу за лапы, Ирете обмахивает ею всех собравшихся. Вначале касается лба – курица хлопает крыльями, потом – затылка, шеи, плеч, груди, живота, кистей рук с внутренней и внешней стороны, коленей, стоп… Бабалаво поет о спокойствии в мире мертвых и это, кажется, утешает птицу. Она цепенеет, словно войдя в состояние транса за несколько секунд до того, как Ирете перерезает ей ножом артерию на горле. Кровь по лезвию обильно стекает на алтари, приготовленные для посвящения бусы и амулеты, капает на пол. Мы пощипываем пальцами кожу на своем горле. Ирете вырывает из шеи курицы немного пуха и кладет его на алтарь.

 

 

Аше курицы переходит по лезвию ножа на алтарь. Фото автора.

Бабалаво Ирете направляет жертвенную курицу в мир мертвых,

в котором «все спокойно». Фото автора.

 

Справа от алтаря – диковинного сооружения из костей и рогов – стоит горшок с омиеро, очистительным настоем, но он еще не готов. Рядом возвышается большая белая супница с отан, камнями Олофи, покоящимися в воде. Камни – это главная святыня, которую бабалаво получает во время своего посвящения. В отан заключена таинственная сила 401 ориша, спустившихся когда-то с небес, превратившихся в камни и ушедших под землю. Когда-то, еще во времена рабства, эти камни были привезены на Кубу из далекого Иле-Ифе, сердца религии йорубов. В супницу помещаются желто-янтарные бусы хранительницы женского счастья Очун, предназначенные для Шончалай. Действие переносится туда.

Вновь стучат четыре кокосовые скорлупы: ответ неопределенный. Переброс: все хорошо, равновесие мужской, открытой светлой стороны и женской, закрытой темной – получено. Мы стоим на коленях перед отан, изначальными воплощениями ориша. Ирете и его помощник – молодой сантеро в желто-синей шапочке с пришитыми раковинами каури – держит в руках двух жалобно покрикивающих перепелов. Очищение птицами по полной программе, обращение к ориша на древнем африканском языке… Раз, и головы перепелов отделяются от туловища, свернутые руками жрецов. Теперь они лежат слева и справа от супницы с камнями. С перевернутых тушек стекает кровь. Чернокожая женщина-сантера вешает на шею Шончалай окровавленные бусы кольярес. Потом жертвенные тушки, по обряду, будут отнесены к священному дереву Сейба.

 

Кровь перепелов омывает священные камни отан и бусы. Фото автора.

 

Тушки перепелов и кокосы перед супницей с камнями и бусами. Фото автора.

 

Мне предлагают раздеться донага и пройти в специальную комнату для омовений, где уже ожидает горшок с омиеро. Черпаю из него половиной кокосового ореха мутную жидкость с плавающими листьями. Выливаю на голову – настой обжигает тело холодом. Нужно держать установку о смысле происходящего. Еще раз – уже легче. Снимаю прилипший к носу лист. Ну, вот, горшок пуст, на дне только мятая трава. Ирете одобрительно кивает и протягивает мне изображение головы Элеггуа с каури, заменяющими глаза и рот. Оттопыренные уши ориша слышат все, что происходит. В верхней части изображения вдавлены зеленая и желтая бусины – это символизирует связь с Орулой.

– Теперь ты не должен стоять на коленях перед Элеггуа, – говорит мне падрино.

Теперь Ирете стал моим духовным отцом и учителем, а я его сыном.

– Не проси Элеггуа ни о чем, только приказывай, сообщай о своем желании, – продолжал он наставлении. – Всегда носи его с собой, куда бы ни пошел, и твоя дорога будет правильной. Элеггуа любит ром и сигары, корми его по понедельникам прямо из своего рта. Он должен быть доволен. Все ориша просят ром, все ориша любят сигары, а еще каскарию и мед, особенно Очун, – Ирете обернулся в сторону Шончалай, а потом вновь посмотрел на меня. – Не пренебрегай этим. Ты ведь сибирский бабалаво, сам все понимаешь…

 

Элеггуа – хранитель путей. Фото автора.

 

Магический атрибут, вросший в кору священного дерева. Фото автора.

Ром является сакральным веществом в кубинской сантерии, причем его употребление строго регламентировано. Помимо подношения ориша его используют во время ритуальных танцев для облегчения связи с потусторонними силами, для вхождения в состояние экстаза и одержимости. Для всех этих целей подходит не любой ром, а только агуардиенте (Aguardiente), изготавливаемый в результате перегонки патоки, настоянной на анисе, с добавлением сока сахарного тростника, так же прошедшего перегонку. Основным сортом агуардиенте, применяющимся сейчас на Кубе в обрядово-магической практике, служит «Santero», который начали производить в 1844 году. В древние времена пищей для духов, вероятно, так же служили сладкие продукты, например, мед и сахарный тростник. Об использовании меда могут свидетельствовать наскальные росписи в Тассили-Аджер (Центральная Сахара), в частности, известные изображения «шамана с пчелиным лицом». Тело «шамана» покрывают грибы, возможно, псилоцибиновые грибы, но эта тема совсем не изучена и нуждается в проведении обширных и всесторонних исследований.

 

Сахарный тростник.

 

Сахарный тростник (Saccharum officinarum) – многолетнее травянистое растение семейства злаков, использующееся с древнейших времен для получения сахара и опьяняющих напитков (сахарно-алкогольная культура, продолжающаяся по настоящее время). Сахарный тростник встречается в диком виде в Индии, Северной и Восточной Африке, Юго-Восточной Азии, Новой Гвинее и на Среднем Востоке.

Впервые сахарный тростник начали культивировать на северо-востоке Индии для получения, методом вываривания стеблей и последующего выпаривания жидкости, саркары (sarkara), то есть сахарного песка. Из Индии знание о приготовлении вещества, делающего сладким любой продукт, попадает в Китай и, далее, на Филиппины и Яву. После походов Александра Македонского о сахаре (лат. saccharum), предположительно,  узнают греки и римляне. В 327 году до н.э. полководец Неарх делает следующее сообщение:

«Говорят, что в Индии растет тростник, дающий мед без помощи пчел; будто бы из него можно также приготовить опьяняющий напиток, хотя плодов на этом растении нет».

В начале VI века персидский царь Хосров I Ануширван из династии Сасанидов (531 – 579 гг. н.э.) снаряжает экспедицию в Индию для изучения слухов о шакаре (сахаре). Через три столетия весть об этом удивительном растении широко распространяется по всему Востоку, но сахар остается еще очень редким и дорогим продуктом. В IX веке сахарный тростник начинают разводить у берегов Персидского залива, а в XII – арабы уже торгуют им в Египте, Сицилии и на Мальте. В 1492 году во время второго путешествия Христофора Колумба сахарный тростник попадает в Америку. Вскоре, на Больших Антильских островах Сан-Доминго и Куба возникают плантации. Для работы на них испанские колонизаторы привозят на Кубу в 1516 году первую партию рабов с западного побережья Африки. С сахара, собственно, и начинается массированная работорговля, которая не идет ни в какое сравнение с любым другим периодом в истории.

«Торговля рабами сама по себе была своего рода пагубным пристрастием, – пишет Т. Маккенна в «Пище богов». – Первоначальный ввоз африканских рабов для подневольного труда в Новом Свете преследовал лишь одну цель – поддержание сельскохозяйственной экономики, основанной на сахаре. Мода на сахар была настолько живучей, что тысячелетняя обработка людей христианской этикой не привела ни к чему. Это был взрыв человеческой жестокости и зверства невероятных масштабов, которые поощрялись изысканным обществом».[10]

 

В. Снайдер. Зверства плантаторов в Новом Свете.

 

Углевод сахароза (сахар), содержащаяся в сахарном тростнике в больших количествах (12 – 20%), является ценным питательным продуктом. Расщепляясь в пищеварительной системе человека на глюкозу и фруктозу, она обеспечивает организм энергией. Сахар вызывает у человека повышение уровня эндорфинов, создавая легкое опьянение с ощущением чувства удовольствия и счастья, а так же увеличивает состояние адреналина и концентрацию серотонина. Злоупотребление сахаром в чистом виде (особенно, рафинадом) приводит к сильной зависимости с синдромом абстиненции, что позволяет отнести его к наркотическим веществам.

Возникновение зависимости от сахара, а также вред от неконтролируемого приема замалчивается производителями, но все исследования показывают, что он чрезвычайно опасен и является причиной очень многих смертельных заболеваний. По новейшим данным сахар вызывает около 60 нарушений в организме человека, среди которых: различные сердечнососудистые заболевания, снижение иммунитета, рак (с поражением молочной и предстательной желез, яичников, кишечника), ухудшение зрения, язвенная болезнь желудка и 12-перстной кишки, диабет, нарушение структуры ДНК, эмфизема легких, желчнокаменная болезнь, ожирение, артрит и т.д. Также установлена связь между употреблением сахара и развитием пристрастия к алкоголю, продукту, вышедшему из той же сахарной культуры.

Опьяняющие напитки из сока сахарного тростника – брам, впервые стали изготавливать в древней Индии, Китае и Малайзии. В XIV веке о них упоминает Марко Поло, а в XVII веке на Карибах появляется ром (от лат. saccha-rum, то есть «сахар»). Свойства перебродившей патоки, побочного продукта производства сахара, открывают рабы, которые используют получающийся напиток для снятия усталости и напряжения от непосильного труда на плантациях. Это привлекает внимание колонизаторов, и уже в 1664 году в Статен-Айленде открывается фабрика по перегонке «негритянской браги» из патоки и тростникового сиропа с последующим получением концентрированного продукта – рома. Очень скоро производство рома становится процветающей отраслью промышленности в Новом Свете, и это требует притока новой рабочей силы. Образуется порочный круг, где работорговля на долгое время становится важнейшим звеном в цепи.

 

Рабы на плантации сахарного тростника. Старинная фотография.

 

До второй половины XIX века карибский ром был не самого лучшего качества, для устранения чего Испанская королевская палата учреждает вознаграждение тому, кто усовершенствует процесс производства. Эксперименты Факундо Бакарди Массо, прибывшего в 1843 году из Испании в Сантьяго-де-Куба, приводит к созданию более мягкого напитка, получившего название «светлый ром». Дальнейшее развитие технологии (причем, на каждой фабрике были свои методы фильтрации и особые виды дрожжевых культур) вызвало появление различных видов и сортов рома, отличающихся по цвету, крепости, выдержки и вкусу.

 

 

Знаменитый магазин «Гербарий на перекрестке» в Гаване, где можно купить

сантерианскую атрибутику и даже настоящие ритуальные костюмы. Фото автора.

 

Когда мы,  впятером, вышли из Темпла по направлению к магазину, торгующему товарами для нужд сантеро, «Yerbero de 4 caminos», что означает «Гербарий на перекрестке», и подошли к рынку, чтобы сделать необходимый запас рома агуардиенте для Элеггуа, я спросил, обращаясь ко всем сразу:

– Если ром для кормления ориша набирается в рот, а потом выдувается на изображение, то, как быть с табаком?

Ирете остановился, вытащил из моего рта сигару «Гуантонамера», которую я с удовольствием курил, и, перевернув, выдул дым с обратной стороны.

– Вот так, прямо изо рта в рот, как будто это он затягивается, – Ирете вернул сигару на прежнее место, воткнув ее мне в зубы, и добавил. – Только лучше давать ориша другие сигары, которые мы сами для себя вручную делаем. Такие…

При этом бабалаво извлек из объемного накладного кармана штанов пухленькую коричневую трубочку, свернутую из листьев табака, сантиметров 12 – 14 длиной.

– Да, это настоящая кубинская сигара, – подтвердил, идущий рядом, Хосэ Луис, взяв сигару из рук Ирете и втянув в себя терпкий аромат листьев. – Про такую говорят, что она скатана на бедре прекрасной мулатки.

 

Кубинские индейцы таино (араваки). Художник Хосэ Мартинес.

 

Испанское слово «сигара» (cigarbo) происходит от майянского sik-ar, означающего определенный способ курения, а не саму скрутку из листьев растения Nicotiana tabacum, которое сами индейцы именовали кохиба (cohiba). Позднее, «Кохибо» стали называть один видов кубинских сигар.

 

Майянское божество, курящее сигару. Храмовая фреска.

 

Первая фабрика по производству сигар появилась на Кубе в 1541 году, но в Европе до начала XVIII века для употребления табака использовались только трубки и метод прямого вдыхания табачной пыли через нос. В 1614 году испанский правитель Филипп III утвердил свободное выращивание табака в своих колониях, а через три года Филипп V установил монополию на весь табак кубинского происхождения. Таким образом, Куба стала на долгие годы основным производителем сигарного табака, причем сигары, скрученные из него, были как, непосредственно, кубинскими, так и испанскими, называвшимися «севиллами», по названия города Севильи.

Современные сигары подразделяются на изготовленные машинным способом и сделанные вручную. В последнем случае получаются сигары самого лучшего качества. Для наполнения (трипа) хорошей сигары используется верхняя часть растения, дающая необходимую крепость, и нижние листья, обеспечивающие равномерность горения. Все это помещается в связывающий лист (капоте) и оборачивается покровным листом (капа). От умения изготовителя – торседора зависит и то, как будет куриться сигара, и то, каким будет ее внешний вид.

Почти весь рынок кубинских сигар представлен сейчас изделиями машинного производства (до 90%), значительно уступающими по всем параметрам сделанным вручную (hecho a mano) и, конечно, полностью вручную (totalmente a mano).

 

Духи сна. Граффити С. Гонсалеса.  Кайхан Хама, Гавана. Фото автора.

 

И вот, после длительного путешествия по Кубе, я дома. Все как обычно, без перемен. В клетке дремлет белый какаду, поджав под себя лапу, и сонно наблюдает за мной через полуприкрытый голубым веком блестящий глаз. Мы только что прилетели. На полу стоят не разобранные сумки, набитые вещами и кубинскими сувенирами. Смотрю на электронные часы: 20:20. Останавливаюсь, прикидывая в уме: как сейчас может быть столько времени с учетом разницы в 9 часов? Должно быть больше, если прибавить, или меньше, если отнять. Wow! Так это сон! Для проверки смотрю на свою руку, считаю пальцы: раз, два, три, четыре, пять – в одну сторону; раз, два, три, четыре, пять и шесть – в другую!

С кухни доноситься шум. Захожу и вижу улыбающуюся Шончалай, делающую что-то у газовой плиты.

– Это – сон! – говорю ей.

Она кивает, не отвечая вслух. Я прохожу на балкон и, оттолкнувшись от деревянной рамы остекления, вылетаю из дома.

 

 

Это сон? С. Гонсалес.  Кайхан Хама, Гавана. Фото автора.

 

Вижу мальчика, играющего с разноцветным резиновым мячом. Глядя на меня, он отпускает мяч, ударяет по нему ногой, и я получаю удар в лоб. Далее идет странная история с персонажами, похожими на героев кэрроловской Страны чудес: кто-то мой друг, другие – враги. Мы пытаемся отделаться от преследующего нас человека с железными раздвижными палками и попадаем в большой холл со множеством необычных существ. Рядом кривляются три дурашливые девушки.

– Кто вы? – спрашиваю я, вспомнив древнюю формулу обращения к персонажам сна.

– Кто мы? Кто мы? – гримасничают девушки, исполняя нелепый танец вприсядку. – Мы – какашки.

Понятно. В поле зрения входит величественная особа средних лет в старинном платье, отделанном коричневым гипюром.

– А как вас зовут? – обращаюсь я сначала по-русски, а потом, не получив ответа, перевожу фразу на английский.

– Кишечник, – она говорит это с чувством достоинства, как истинная леди, и протягивает руку для поцелуя, затянутую до локтя в перчатку из тонкого кружева.

Тут до меня доходит: я нахожусь внутри самого себя, а все вокруг – это процессы в моем организме! Вот это да! Немедленно нужно законспектировать, чтобы не забыть, когда проснусь. Нахожу лист бумаги, ручку, пытаюсь писать. Ручка все время рвет лист, проваливается целиком и оказывается с другой стороны. Я в отчаянии, работать совершенно невозможно!

Тут, поблизости оказывается человек сухощавого вида, стройный, лет пятидесяти, в длинном плаще с наброшенным поверх головы монашеском капюшоне. Его осанка также отражает величие и благородство происхождения.

– Я – твое сердце, – называет он себя, а потом, с некоторым укором, добавляет. – Ты все время говоришь мне «потерпи», поэтому я старше тебя. Но, все равно, я тебя очень люблю.

От него действительно исходит необыкновенная доброта и понимание; кажется, он весь озарен просветлением.

Сердце протягивает мне мою любимую ручку со стразами, которую я всегда ношу с собой в сумке – подарок одной хорошенькой девушки.

– Пиши, это ведь твоя ручка…

Я нахожусь в полном осознании без утраты остроты состояния.

– Если все будет хорошо, то у нас с тобой еще лет 40 есть, – продолжает Сердце, пока я пытаюсь перевести, что вижу и слышу в буквенную форму.

Подхожу ко всем, спрашиваю: кто ты? а ты – кто? Здесь и Желудок, и Легкие, и Почки. Все беседуют со мной, делают пожелания, что-то добавляют и уточняют.

В сопровождении своих органов дохожу до «Контрольно-пропускного пункта» – так воспринимается это странное место, к которому ведет небольшая очередь. У «вертушки» стоит очень строгий на вид полицейский в фуражке и мундире, как полагается. Вместо ответа на мой вопрос об имени, он произносит очень официально:

– Ты создал меня сам. Я не дам тебе пройти через границу.

Здесь мои друзья-органы начинают диалог друг с другом:

– Надо поторопиться!

– Он (то есть – я) может проснуться через час!

Я оборачиваюсь, подтверждая:

– Да, меня могут разбудить.

Полицейский отвлекается на очередь, кто-то сильно толкает меня в спину, и я оказываюсь по другую сторону от вертушки. Теперь ему меня не достать, ведь я – в Америке! Появляется мальчик с резиновым мячом. Удар, и я получаю им в лоб, просыпаясь в гостиничном номере кубинского города Варадеро.

 

Сон уже закончился? С. Гонсалес.  Кайхан Хама, Гавана. Фото автора.

 

Прикурив сигару, выхожу на балкон, чтобы отдышаться и уложить случившееся в памяти. На улице довольно свежо. С Атлантического океана дует ветер, заставляя трепыхаться пальмовые листья крыш пляжных зонтов. Тропическое небо, незнакомые созвездия, месяц, воткнувшийся рожками прямо в темноту ночи. До рассвета еще часа три. Сигара сотлела до ободка-держателя, я продрог и возвращаюсь в спальню. Шончалай ворочается на своей кровати через тумбочку.

Делаю записи и ложусь, по обыкновению, на живот, повернув голову влево на неудобной вытянутой подушке. Пытаюсь заснуть, но сон не идет ко мне. Вокруг – ни звука. Даже океанские волны, кажется, перестали биться о песчаный берег. Как странно… На экране внутреннего взора появляется кукла в одеждах знатного вельможи. Она царственно восседает на богатом троне. Я видел такую на одном из алтарей в Темпле.

Шея затекла, хочу изменить положение, но не могу. Все тело охватил паралич. Чувствую, как две руки опускаются со стороны спины на мою талию. Нажимают сильнее… Я не в состоянии двигаться, кричать, что-либо сделать. Становится очень страшно, мысли мечутся внутри головы в поисках выхода…

 

В объятиях духа. Кубинский художник SaLoMoN. Фото автора.

 

Когда мы прощались, по-дружески обнимаясь посреди одной из улочек Старой Гаваны, Ирете предупредил, чтобы я был внимательным и ничего не боялся, даже если будет происходить что-то совсем необычное. Тогда я не проникся глубиной этого предостережения, а после нападения медузы, когда я смывал липкость омиеро с тела, и вовсе подумал, что все уже свершилось. (Щупальца обвились вокруг левой руки и высосали изрядное количество крови, пока я пытался их снять, не повредив животное богини Йемайи, – может, это была и не медуза).

Я не должен стоять на коленях перед Элеггуа, именно так напутствовал меня Ирете. Ведь именно этот великий ориша Пути пришел испытать меня, тот, кто имеет много обличий: карлик-флейтист Эшу, Меркурий в крылатых сандалиях, трижды величайший Гермес, египетский Тот с головой собаки или ибиса, и еще много имен у него. Нет, я не буду бояться, пусть он раздавит мое тело, пусть уничтожит его, ведь я – не плоть и органы, ведь я – не тело, которое когда-нибудь перестанет существовать, может быть сейчас…

– Я тебя не боюсь! – выпалил я внутри самого себя.

Давление пальцев стало еще сильнее, как будто Элеггуа навалился всем корпусом.

– Обатала дал разум, Орула привел, – моя уверенность в собственных силах росла. – Я тебя не боюсь! Убей меня, если хочешь!

Нажим на спину ослаб, существо наклонилось вперед. Я чувствовал его дыхание и затхлый запах изо рта. Оцепенение частично ушло. Правой рукой я накрыл его лапу и, вывернув левую назад, перехватил прямо у своего лица вытянутую собачью морду. Под ладонью ощущалась короткая жесткая шерсть.

– Не боюсь! – повторил я снова, прогоняя все еще блуждающий на периферии сознания страх.

Все стало пропадать, как будто втягиваясь в само пространство. Материя исчезла, и моя рука схватила пустоту, сжимаясь в кулак.

– Есть! – закричал я во весь голос, торжествуя победу над собой.

 

Цементная голова Элеггуа безучастно смотрела на меня с прикроватной тумбочки через глаза-ракушки. Она казалась равнодушной. Кто я для Хозяина перекрестков? Просто еще один из тысяч и тысяч путников, бредущих в ночи…

 

Гавана – Варадеро.

 

 

 

 

 

 

 

 


 

[1] Иногда, кубинскую сантерию называют сантерия-лукуми или айоба.

[2] Каури – раковины брюхоногого моллюска из семейства Cypraedea, служащие у йорубов и многих других народов мира платежным средством и применяющиеся для предсказаний. С побережья Индийского океана, где обитает этот моллюск, их привозили в Африку арабы, а позже, начиная с XVI века, европейские купцы и работорговцы.

[3] У соседних с йоруба народа фон (Бенин) есть легенда о божестве Фа (вариант Ифы), живущим на пальме и имеющим 16 глаз. Легба (вариант Элеггуа) каждое утро открывает глаза Фа – орехи кола, которые показывают то, что должно произойти.

[4] От йоруб. gbo – «быть старым» и eni  – «личность».

[5] Имеются в виду тексты Книги Ифа. Слово «Ифа» применяется для обозначения типа ритуала, а «Орула» – действия, воплощения.

[6] Joseph M. Murphy. Santeria: An African Religion in America. Boston, 1988.

[7] «Root, Dream & Myth: The Use of the Oneirogenic Plant Silene capensis among the Xhosa of South Africa». Indo-Pacific Journal of  Phenomenology.  Vol. 5, December 2005.

[8] Гесо Пьер-Доминик. Священный лес. М., 1979.

[9] Перевод О. Диксона.

[10] Маккенна, Теренс. Пища богов. М., 1995.

 

 

 

Главная страница | О нашем Клубе | Путешествия | Статьи | Искусство и Магия | Фото Контакты

Путешествие в Перу | Путешествие в Непал | Путешествие в Индию | Путешествие в Тибет

Разработка © 2005-2015 CMT "КурандероS". Все права защищены

 

 


Пишите нам club@curanderos.ru

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека

Rambler's Top100 Союз образовательных сайтов